Как рассказывать о трансферах: интервью с Фабрицио Романо

В бесконечной дискографии Пино Даниэле саундтрек к фильму Массимо Троизи «Le Vie del Signore sono finite» не относится к главным шедеврам, которые приходят на ум, когда вспоминаешь его карьеру. Кто знает, почему Фабрицио Романо, так к нему привязался — особенно к песне «Qualcosa arriverà». Возможно, из-за её звучания — одновременно ностальгического и мечтательного, наполненного надеждой. А может потому, что строчка «мечта уходит прочь» стала его мантрой как минимум на треть года — каждый год уже почти пятнадцать лет.

С июня по сентябрь и весь январь футбольная вселенная находится в ожидании его знаменитой фразы «Here We Go». После окончания лицея он переехал в Милан, и в 2011 году его жизнь и карьера резко изменились: если раньше он писал о трансферах для различных онлайн-изданий, то после перехода Мауро Икарди из «Барселоны» в «Сампдорию» стал одним из самых востребованных «ретрансляторов» новостей для игроков, агентов и руководителей клубов.

В 2013 году он присоединился к редакции телеканала Sky Sport Italia, а десять лет спустя, в 2023-м, второй год подряд выиграл премию Globe Soccer Award как лучший спортивный журналист года. Издание Forbes включило его в список «30 Under 30 – Media & Marketing» самых влиятельных людей (единственный итальянец вместе с Норманно Пизани, тогдашним Head of Media Partnerships UK & Ireland в TikTok). После этого Романо решил, что работа на себя позволит ему свободнее управлять двумя главными составляющими его профессии — временем и контактами. Сегодня, когда речь заходит о трансферном рынке, именно он является международной точкой отсчёта.

Мы поговорили с ним в День святого Валентина, в середине февраля — в относительно спокойный для него период.

«Когда трансферное окно закрыто, начинается подготовка к следующему трансферному окну. Я немного сравниваю это со сбором урожая: летняя и зимняя сессии — это результат того, что ты посеял в предыдущие месяцы. Для меня всё строится на отношениях, поэтому периоды между трансферными окнами я воспринимаю как время, когда нужно много путешествовать.

Во время самого трансферного окна я стараюсь как можно меньше ездить, чтобы оставаться сосредоточенным и избегать ситуаций, когда из-за дороги могу надолго потерять связь или остаться без телефона под рукой. Когда рынок “спит”, я могу путешествовать, много перемещаться, ходить на матчи. Это очень помогает поддерживать уже существующие контакты, в некоторых случаях укреплять их и, главное, создавать новые. Именно это остаётся моим главным приоритетом в месяцы, когда трансферное окно закрыто. Это также выбор, продиктованный любовью к футболу: он даёт мне возможность смотреть матчи и строить новые связи. Прежде всего это личный выбор».

— С учётом того, чем ты занимаешься сейчас, насколько тебе вообще необходимо следить за самими матчами? Если бы ты не был таким любителем футбола, то мог бы не смотреть матчи и при этом это никак бы не повлияло бы на твою работу. Ты так не думаешь?
«Чисто технически, наверное, да. Это вопрос того, сколько ты хочешь вложить — не столько денег, сколько времени и страсти в то, чем занимаешься. Я мог бы просто сидеть на месте и ограничиваться телефонными звонками или сообщениями. Но я принимаю другое решение, прежде всего с человеческой точки зрения. Я понял, что для меня очень важен личный контакт. Думаю, это один из секретов, который позволяет удерживать определённый статус в футбольной индустрии, которая постоянно меняется. Меняются люди, с которыми ты взаимодействуешь, а вместе с этим неизбежно меняются и балансы влияния: директор, который сегодня важен, через пять лет может уже не играть такой роли; агент, который три года назад был малоизвестен, сегодня может стать одним из ключевых на международном рынке. Нужно постоянно обновлять связи. Это можно делать и на расстоянии — у меня нет строгой необходимости встречаться лично. Но личное желание — продолжать делиться настоящими, реальными моментами с людьми. Думаю, только так можно оставаться в этом мире много лет, не будучи поглощённым давлением и ответственностью».

— Ты говорил, что твоя любимая песня — «Via con me». Возможно ли, что она тебе нравится ещё и потому, что твои отношения с трансферным рынком чем-то похожи на строки Паоло Конте?
«В этом деле действительно много людей, но этот мир я не считаю тёмным. Наоборот. Для меня трансферный рынок — очень яркая картина. Более подходящее сравнение — джунгли: мир, где ты ложишься спать, думая одно, а утром всё может оказаться совершенно другим и неожиданным. Это разноцветный, живой мир, где всё может измениться за пять минут. Всё зависит от непредсказуемых факторов: в 80–90% случаев речь идёт о игроках, деньгах, агентах и президентах клубов. Но есть те 10–20%, когда всё переворачивается из-за семьи игрока, которая не хочет переезжать, из-за неожиданного предложения другого клуба или из-за личных обстоятельств. Этот мир настолько переменчивый, иногда даже безумный, что я не могу назвать его чем-то однозначно положительным или отрицательным. Но уверен: он гораздо интереснее и увлекательнее, чем кажется со стороны».

— Ты часто говоришь: «Если что-то происходит, это не зависит от меня». Это правда? Ты никогда не чувствовал, что мог повлиять на продление контракта, трансфер игрока или увольнение тренера, выступая своего рода «мегафоном» одной из сторон?
«Думаю, влиял — конечно. Но не только я. Любой журналист, который работает в этой сфере, может повлиять на переговоры. Однако речь скорее не о «мегафоне», а о моменте публикации информации. Если сообщить новость слишком рано, иногда можно подвергнуть клуб риску — другие команды могут вмешаться в переговоры. Ты раскрываешь часть секретов сделки и тем самым облегчишь работу посредников. Такое случается — это часть игры. Клубы это прекрасно понимают. Есть команды, которые предпочитают максимальную открытость, а есть те, кто старается сохранять секретность как можно дольше. У каждого своя стратегия, со своими плюсами и минусами. С моей стороны «не зависит от меня» в том смысле, что за последние 5–6 лет стало ясно: на трансферном рынке нужно проверять всё до последней секунды. Не журналист решает, изменят ли игрок или клуб своё решение в последний момент. Многие вспоминают, что я объявил о переходе Самарджича в «Интер» как о состоявшемся. Но когда игрок уже проходит медосмотр с клубным шарфом… увы, контракты подписываю не я. С профессиональной точки зрения моя работа была сделана. Но я не могу контролировать некоторые вещи. Роль журналиста — точно рассказывать о том, что происходит, не придумывая и не строя догадок о будущем».

— Какие отношения у тебя складываются с собственной властью/влиянием?
«Я могу признать, что цифры, которые создаёт информация, которую я публикую, очень значительные, и многие считают, что это может облегчать некоторые вещи. В отдельных случаях так и есть: авторитет может открывать двери и каналы, которые ранее были бы невозможны. Но всё это — результат того, что я работаю каждый день с 16–17 лет. Я начал очень рано и ни одного дня не выключал телефон. То, что я делал и продолжаю делать каждый день, определяет, сколько времени я смогу оставаться в этом мире. Власть может быть следствием, но это не привилегия: её нужно заслуживать каждый день. Единственный способ сохранить её — не садиться на трон. Иначе она исчезает очень быстро».

— А какие отношения у тебя складываются с твоими профессиональными ошибками?
«Есть вещи, которые я не могу себе простить, если я поверил во что-то неправильное или недостоверное. Но я не могу винить себя, если что-то меняется по причинам, которые не зависят от меня. В моей работе ошибки, из которых я больше всего научился, связаны с переходами свободных агентов. Переговоры между клубами иногда замедляют процессы и дают журналисту больше времени собрать информацию. А игрок с истекающим контрактом может подписать договор в любой момент и изменить решение без участия третьих сторон. Я помню, как летом 2021 года сообщил с полной уверенностью, что Жоржиньо Вейналдум перейдёт в «Барселону». После окончания контракта с «Ливерпулем» он стал свободным агентом и даже забронировал медосмотр в Каталонии на следующее утро. Но ночью Вейналдум получил предложение от «ПСЖ», по которому должен был зарабатывать на 300% больше, чем по договорённости с «Барселоной». На следующее утро у него должен был быть медосмотр в Барселоне, но он сообщил всем, что летит в Париж. Такое редко происходит в сделках между клубами: когда медосмотр уже назначен, обычно всё уже окончательно согласовано. С моей точки зрения я был спокоен: я сообщал правду — сам Вейналдум позже подтвердил, что эти медосмотры действительно были запланированы. Но я понял, что на трансферном рынке иногда нужно быть ещё осторожнее. Когда речь идёт об ошибках, моя цель — ложиться спать со спокойной совестью. Если я ничего не выдумал и не распространял ложь, значит, перед самим собой я чист».

— Несколько лет назад ты отказался от контракта с редакцией Sky Sport, неоднократно говорил, что никогда ни с кем не жил, кроме родителей, и что «всё сделал сам». Сейчас ты способен делегировать кому-то производство новостей или контента, или по-прежнему полностью автономен? Чувствуешь ли уязвимость из-за того, что не можешь делегировать столько, сколько хотелось бы?
«Этот вопрос всегда был для меня тяжёлым. Для меня личный контроль — основа всего: мне нравится быть частью процесса и не делегировать. Поручить кому-то позвонить, представляясь моим именем, — это не моё. Пока я буду в этом мире, думаю, буду полностью вовлечён в работу. Я считаю это формой уважения к тем, кто следит за моими новостями. Я не могу снять с себя ответственность, если что-то пойдёт не так или будут ошибочно названы сроки. Все знают, что я отвечаю за это своим именем. Я не ставлю своё лицо за кого-то другого, и никто не может поставить его вместо меня. Это важно и с точки зрения личных отношений: когда ты всегда присутствуешь лично и ничего не делегируешь, у этого есть цена — прежде всего время. Чтобы постоянно оставаться в работе, нужно очень тщательно выбирать, какие нерабочие проекты ты допускаешь в свою жизнь. Но концепция «поручить кому-то» — это то, во что мне всегда было трудно поверить».

— Публично так и не было ясно, ни с твоей стороны, ни со стороны Ордена журналистов Ломбардии, действительно ли против тебя был начат дисциплинарный процесс из-за участия в рекламном ролике (первая версия — июль 2025 года, вторая — январь 2026). Можешь подтвердить?
«Да, подтверждаю. Процедура всё ещё продолжается. Меня попросили не углубляться в тему, пока она не завершится, чтобы не создавать путаницы и не мешать процессу» (согласно статье 22 Кодекса профессиональной этики журналистов, «журналист не должен предоставлять своё имя, голос или образ для рекламных инициатив или продвижения брендов и коммерческих продуктов»).

— Независимо от твоего случая, готово ли итальянское журналистское сообщество и его правила к новым форматам, каналам и языкам — например, к модели, где личная медиа-компания может поддерживаться спонсорами, не превращаясь сама в рекламный инструмент? «Нет, мы совершенно не готовы. И это меня очень огорчает как итальянца, который живёт в Италии и любит свою страну. Каждый раз, когда я бываю за границей, я испытываю гордость, но при этом понимаю, что мог бы спокойно жить где-то ещё: моя работа не требует постоянного присутствия в одном месте, а 90% коммуникации у меня происходит на английском. Я остаюсь в Италии из чувства ответственности и любви к своей стране, но мы не готовы понимать новые динамики нашей профессии. Работа при поддержке спонсора остаётся здоровой моделью, если спонсор не влияет на саму работу. Если бренды никак не связаны с тем, что ты делаешь ежедневно, а лишь помогают проекту существовать финансово, это позволяет не перекладывать расходы на аудиторию. Я никогда не брал ни цента за то, чтобы распространять информацию. У меня нет платного сайта, нет платных шлюзов, нет приложений с подпиской даже в 1 евро, хотя аудитория позволила бы это сделать. Если бренды готовы поддерживать редакционный проект, здоровье системы от этого не страдает. Наоборот, это нормальный способ финансирования, который позволяет людям получать новости бесплатно. Но в Италии многие правила устарели и управляются людьми, которые уже не живут в этой реальности. В мире всё давно изменилось, а мы остаёмся позади».

— Может ли американская индустрия спортивного инфотейнмента стать ориентиром для Европы и Италии? Ты ориентировался на таких журналистов, как Адриан Войнаровски или Шэмс Чарания, или это слишком разные миры?
«Для меня это вполне сопоставимо, и я надеюсь, что со временем станет ещё ближе. В США существует совершенно другой уровень внимания к коммерческой стороне каждого аккаунта — не только медиа, но и отдельного журналиста. Помимо Войнаровски и Шэмса, в футбольном мире тоже есть источники вдохновения. В начале 2010-х я внимательно следил за работой Гильема Балаге. Он базируется в Испании, но ведёт программы в Англии, работает на нескольких языках для разных медиа — газет, радио, телевидения. Это, на мой взгляд, здоровая модель журналистики, где можно развивать разные форматы и адаптироваться к постоянным изменениям. В Италии же часто считают, что журналист обязан иметь контракт с одним медиа и работать только на него. Но таким образом мы ограничиваем новые поколения, которым сегодня логично искать разные источники дохода».

— В Италии часто говорят, что наш футбол уже не принадлежит нам, что это прошлое величие. Если с экономической и спортивной точки зрения это частично правда, в чём Италия всё ещё может быть международным ориентиром?
«Тактика. В этом Италия остаётся абсолютно авторитетной. Когда за границей говорят об итальянском футболе, даже очень влиятельные люди в мировом футболе сразу вспоминают именно тактическую культуру. Я разговаривал об этом с Лукой Модричем, и даже он говорил, что его поражает, как даже самый неприметный матч может оказаться невероятно сложным. Даже последняя команда в таблице может стратегически выстроить игру так, чтобы создать проблемы лидеру. В других лигах это происходит гораздо реже. Это может быть не самый зрелищный аспект футбола, но иногда он решает всё. За пределами поля Италия также сильна в умении находить альтернативные решения, чтобы конкурировать с клубами, обладающими гораздо большими бюджетами. Когда разрыв в финансах огромный, нужно придумывать новые идеи — и в Италии многие клубы всё ещё умеют это делать. Некоторые команды после пандемии нашли способы не просто выжить, но и оставаться конкурентоспособными в Европе».

— В мире, где слова всё чаще превращаются просто в ярлыки, какой смысл сегодня ещё может иметь слово «эксклюзив»?
«Всё меньший, без сомнения. Это видно повсюду. Раньше это было почти магическое слово, которое использовали лишь в очень редких случаях. Сейчас оно стало чем-то повседневным: потеряло большую часть своей силы и ценности. Я сам один из первых, кто хотел бы убрать его из своего словаря — не исключаю, что сделаю это совсем скоро. Тем не менее слово «эксклюзив» всё ещё сохраняется. С журналистской точки зрения, когда у тебя есть доступ к новости, которая ещё не стала известной или появилась без точного и детального описания хода переговоров, слово «эксклюзив» служит способом подчеркнуть разницу в полноте информации, которую ты публикуешь. Это термин, который постепенно теряет смысл в мире, где все соревнуются, кто первым сообщит новость, но он остаётся оправданным, когда подтверждён качественной ежедневной работой».

— Ты считаешь, что это единственный возможный путь для тебя в профессиональном плане?
«Я люблю этот путь и хочу любить его до тех пор, пока по нему иду. Но нужно уметь меняться. Мир трансферного рынка забирает огромное количество энергии и времени. Я чувствую себя привилегированным, потому что получаю большие профессиональные удовлетворения, но в карьере важно понимать, когда приходит момент изменить или даже полностью пересмотреть свои приоритеты. Пример для меня — Тони Кроос. Он завершил карьеру в сборной Германии после Евро-2024, а на клубном уровне закончил на «Уэмбли», подняв над головой Лигу чемпионов с «Реалом» в 32 года. Это пример той зрелости, которую я хотел бы иметь — уметь принять правильное решение в нужный момент. Трансферный рынок всё ещё остаётся моим миром, но мне хотелось бы изменить его формат. Сегодняшние ритмы делают этот мир токсичным. В будущем, благодаря множеству связей, которые я создал, мне хотелось бы использовать их по-другому. У меня есть амбиция показывать людям закулисье футбола: как игрок тренируется, как мыслит агент, как рождается и развивается стратегия клуба. Есть огромное количество нюансов, которые публика просто не успевает увидеть, потому что на трансферном рынке всё производится и потребляется очень быстро. Следующий шаг для меня — немного замедлиться, сосредоточиться больше на качестве, чем на количестве, и позволить себе чуть больше личного пространства».

Источник: Ultimo Uomo
Интервьюер: Massimiliano Bogni